Творчество Анатолия Гавриловича Костяникова — Заслуженного художника Российской Федерации, Почётного академика Российской академии художеств, Действительного академика Петровской академии наук и искусств — представляет собой редкий пример целостного художественного мышления, в котором живопись выступает не иллюстрацией реальности и не экспериментом формы, а онтологической практикой удерживания мира.

Работы, созданные художником с начала 1990-х годов по настоящее время, формируют единый философский проект, внутри которого последовательно исследуются категории исторической памяти, ответственности, молчания, времени и формы. В этом проекте нет резких разрывов между фигуративным и абстрактным, между натюрмортом, библейским сюжетом и метафизическим пейзажем: все эти формы функционируют как равноправные способы фиксации предельных состояний человеческого опыта.

Композиция произведений Костяникова принципиально лишена нарративной завершённости. Она строится как структурное поле, в котором фигура, предмет и фон не противопоставлены друг другу, а находятся в состоянии взаимного удерживания. Задний план почти всегда активен: он не служит фоном в традиционном смысле, а является носителем памяти, культурного слоя, следа времени. Горизонтали, диагонали и протяжённые композиционные оси создают ощущение устойчивости, достигаемой не покоем, а внутренним напряжением.

Колорит художника отличается сдержанностью и философской насыщенностью. Доминирующие охристые, золотистые, серо-голубые и приглушённо-зелёные тона лишены декоративности. Цвет у Костяникова — это не эмоциональный эффект, а форма длительности. Сфумато и многослойные лессировки размывают границы форм, превращая изображение в процесс постепенного проявления, сродни воспоминанию или археологическому извлечению смыслов.

Особое место в творчестве художника занимают циклы «Проникновение», «Реставрация», «О чём молчат ангелы», а также поздние библейские и аллегорические работы 2020–2025 годов. В них Костяников обращается к архетипическим образам — Ноя, ангела, клоуна, ребёнка, натюрморта — не как к сюжетам, а как к контейнерам ответственности. Эти фигуры не действуют и не повествуют: они удерживают, несут, молчат.

Живопись Костяникова соотносится с европейской традицией метафизического и постклассического искусства XX века, однако принципиально не следует её формальным стратегиям. В отличие от эстетики разрыва и деконструкции, художник выстраивает искусство сохранения, в котором форма становится этическим жестом.

Ретроспективная экспозиция демонстрирует не эволюцию стиля, а развитие единой философской позиции, где каждая картина — это акт внутреннего равновесия между утратой и удержанием, между молчанием и формой.