Работа «Случайный попутчик» 1992 года — одно произведений раннего периода Костяникова, когда его театральная образность ещё сохраняет прямую остроту, а живописная фактура тяготеет к высокой плотности мазка. Композиция построена на контрасте фигуративного портрета паяца и абстрактно-экспрессивного заднего плана.

Образ паяца трактуется здесь нетрадиционно: художник уходит от комедийной маски, превращая персонажа в серьёзного, почти трагического наблюдателя. Светлое, словно вылепленное из глины лицо — это лицо человека, на котором висит тонкая маска, но прочитывается внутренняя усталость, настороженность и опыт. Наклонённая голова, взгляд чуть в сторону — жест встречного движения, как будто этот персонаж действительно «попутчик»: появился неожиданно, идёт параллельно, но ненадолго.

Особое значение имеет задний план. В левой части — энергичные, острые штрихи, напоминающие текстурные разрывы или следы движения; справа — вспышки огненных красок, словно свет костра или яркий эпизод прошлого. Эти фрагменты не просто фон: в них — скрытое содержание пути героя. Абстракция становится картой памяти, своеобразной хроникой прожитого.

Данная работа отчетливо демонстрирует, как в живописи Костяникова возникает его поздняя «театральная вселенная»: паяцы, музыканты, ангелы, путники. Они не веселят — они свидетельствуют. «Случайный попутчик» предвосхищает атмосферу таких произведений, как «Белый ангел» (2015), «Гнездо» (2006), «Фаворит» (1996), где персонажи словно пересекают миры, соприкасаясь с абстрактными пространствами.

В сравнении с работами других авторов можно заметить перекличку с традицией европейского символизма: тревожное свечение напоминает Редона; контраст абстрактного и фигуративного — Клее; внутренний трагизм — Пикассо «голубого периода». Но паяц Костяникова — не герой цирковой драмы, а человек между мирами, фигура перехода.